Сборник заданий ЕГЭ по русскому языку 26 номер

Прочитайте текст и выполните задания 23–27.

(1)Я смотрю на папу поражённая – я не понимаю: что он, шутит?

– (2)Укротительница зверей не герой?

– (3)Нет, Саша, не герой.

– (4)Ой, папа, что ты говоришь! (5)Ты вошёл бы в клетку со львами и с тиграми?

– (6)Нет. (7)Не вошёл бы.

(8)Я торжествую:

– Вот видишь! (9)А говоришь: она не герой! (10)А сам не вошёл бы! (11)Значит, боишься?

– (12)Конечно, боюсь. (13)Разве я тебе сказал, что я такой же смелый человек, как эта укротительница? (14)Таких бесстрашных людей, может быть, только одного на тысячи и найдёшь. (15)Но ведь кому нужна эта смелость? (16)Зачем укротительница три раза в день входит в клетку с хищниками? (17)Если бы она, рискуя жизнью, спасла этим кого-нибудь: безоружного человека, ребёнка, ну хоть корову – это было бы геройство! (18)А так – бросать своё мужество на ветер, на потеху ротозеев… (19)Ну подумай сама: в чём тут геройство?

– (20)Знаете что, друзья мои? – вдруг сказал папа. – (21)Если уж зашёл у нас этот разговор, то давайте поговорим о геройстве. (22)Пусть каждый из нас расскажет о каком-нибудь герое, которого он сам знал. (23)Кто первый? (24)Ты, Леночка?

(25)В пылу разговора я и не заметила, как в комнату вошла мама и слушала всё, что мы говорили. (26)Она берёт со своего столика небольшую фотографию в рамочке и подаёт её мне.

– (27)Знаешь, кто это? – спрашивает мама.

– (28)Конечно! (29)Это мой дедушка.

– (30)Да. (31)И мой отец. (32)Он был военный врач. (33)И в приказе военного командования было сказано: «Наградить Семёна Михайловича Яблонкина за самоотверженную подачу помощи раненым под сильным огнём неприятеля». (34)И так четыре раза – после четырёх сражений – награждали моего папу, твоего дедушку!

– (35)«Под сильным огнём неприятеля»? – переспрашиваю я. – (36)Это что значит?

– (37)А то, – поясняет папа, – неприятель палил из пушек, раненые падали, а дедушка твой не сидел поодаль в безопасности, не ждал, пока их принесут к нему. (38)Он был хирург и знал, что важно оказать раненому помощь как можно скорее. (39)Он лез в самый огонь, выносил раненых из боя, перевязывал их тут же, на месте… (40)Смелый был человек дедушка твой Семён Михайлович и герой: сотни жизней спас! (41)Не о себе думал – о людях…

– (42)Папа, а ты когда-нибудь видел героя?

– (43)А как же! (44)Вот три дня назад к нам в госпиталь обожжённого человека привезли. (45)Пожарного. (46)Трёх человек из горящего дома вынес. (47)И тогда вдруг оказалось, что в запертой квартире осталось двое ребят. (48)Дом уже весь пламенем охватило, вот-вот рухнет! (49)Пожарный снова полез в дом, нашёл детей. (50)Выбраться с ними было трудно: внутренняя лестница уже обвалилась – пожарный выбросил детей из окна, а внизу люди их на тюфяк подхватили. (51)А вслед за детьми и пожарный выпрыгнул. (52)Очень тяжёлые ожоги у него…

– (53)Что ж? – обращается папа ко мне. – (54)Вот тебе герой, которого я видел три дня тому назад. (55)Не герой, нет?

– (56)Герой… – соглашаюсь я тихонько. – (57)Герой, да…

(По А. Я. Бруштейн*)

* Александра Яковлевна Бруштейн (1884–1968) – советский писатель, драматург, общественный деятель.

Прочитайте текст и выполните задания 23–27.

(1)Закончив обучение в Педагогическом институте, Евгения Андреевна Сазонова вернулась в родной город, чтобы надолго остаться в нём.
(2)Путь от вокзала пешком немного утомил её. (3)И на минуту она присела на скамейку рядом с мальчиком. (4)Он, подняв голову, задумчиво, блестящими глазами смотрел вверх, в небо. (5)Невысоко над городом летели журавли. (6)Она проводила их взглядом. (7)Потом обернулась к мальчику и спросила его:
– (8)А хочется тебе быть птицей? 
(9)И мальчик, не задумываясь, ответил, что хочется.
(10)Она рассмеялась и пошла дальше. (11)А мальчик, обернувшись, долго смотрел ей вслед.
(12)Она же шла, не оборачиваясь, и думала о том, удастся ли ей победить этих мальчиков, из которых каждый хочет быть птицей?
(13)На следующий день Евгения Андреевна пошла в школу.
(14)Она вошла в класс и стала у окна. (15)Она старалась угадать, скучный ли предстоит им урок.
(16)Угадать было нетрудно по тому страшному крику, какой стоял после того, как в класс вошёл учитель истории. (17)Он помолчал немного, и в глазах его отразилось то тоскливое выражение, какое бывает у человека, когда он не знает, о чём через минуту будет говорить.
(18)«Сейчас я вам расскажу о появлении первых людей на территории СССР, – начал он. – (19)Тише, тише!»
(20)Но ребята не сидели тихо, хотя учитель уже рассказывал им урок.
(21)Ах, он рассказывал так скучно, что, приведя наконец в уныние сорок человек детей и сам придя в окончательное уныние, он схватил со стола новый учебник истории и прочёл две страницы вслух.
(22)Евгении Андреевне было немного стыдно за учителя, и, чтобы скрыть это чувство, она прошлась по рядам между партами.
(23)Дети следили за ней. (24)Но лицо её было спокойно, и они не могли угадать, о чём она думает.
(25)А она думала вот о чём.
«(26)Зачем человеку быть учителем, если природа не дала ему на то дара? (27)Почему человек, не имеющий никакого призвания к живописи, и не предполагает даже, что мог бы вдруг стать художником? (28)Но почему-то каждый полагает, что он может быть учителем. (29)А ведь и преподавание, пожалуй, тоже талант. (30)А есть ли у меня этот талант?» – с тревогой спросила она себя.
(31)В начале урока Евгении Андреевны дети немного притихли. (32)Но ненадолго.
(33)Тонко звенело стальное перо, защиплённое тяжёлой крышкой. (34)Две девочки, положив на парту рукоделье, вышивали. (35)И на трёх мальчиков сразу напал неудержимый кашель.
(36)Она не сделала ни одного замечания. (37)Она хорошо знала, как бесполезны они бывают порой.
(38)– А теперь, – сказала учительница, – будем заниматься. (39)Вы остановились на Грибоедове...
(40)– Нет, нет! – крикнула стриженная девочка. – (41)Мы уже прочли «Горе от ума».
(42)– На чём же вы остановились?
(43)– На «Евгении Онегине».
(44)Учительница с недоумением посмотрела на детей, потом опустила глаза и усмехнулась. (45)Она поняла. (46)Теперь дети проверяли её. (47)И эта детская хитрость привела её в полное спокойствие.
– (48)Хорошо, начнём с «Евгения Онегина». (49)На какой главе вы остановились?
– (50)На пятой! – снова крикнула девочка.
– (51)Начнём с пятой главы.
– (52)Нет, на второй! – крикнул ещё кто-то.
– (53)Отлично, можно начать и со второй.
– (54)А у нас книг нет, мы не знали.
– (55)Нам книги не потребуются. – спокойно сказала Евгения Андреевна.
(56)Дети с любопытством следили за ней. (57)Как она будет читать? (58)Неужели без книжки, по памяти? 
(59)Она читала негромко, сочным и ясным голосом, расходившимся широко, и при одном звуке его невольно вспоминалась детям их спокойная, текущая по полям река, сверкающий воздух и журавли, неторопливо плывущие в небе. (60)И сердца их, бывшие до этого далеко от неё, словно на другом конце света, теперь становились рядом, приникали к ней.
(61)Никто не пошевелился, дети сидели, затаив дыхание, даже тогда, когда Евгения Андреевна закончила.
– (62)До свидания, – сказала она. – (63)Уж был звонок.
(64)Она быстро шла по длинному коридору сквозь толпу шумевших ей навстречу детей, и никогда ещё будущее так широко не раскрывалось перед ней, никогда ещё жизнь не казалась ей такой прочной и ясной, бегущей по одному глубокому руслу.

(По Р. И. Фраерману*)

* Рувим Исаевич Фраерман (1891–1972) – советский детский писатель и журналист, участник Гражданской и Великой Отечественной войны.

Прочитайте текст и выполните задания 23–27.

(1)Я был тогда совсем молодым. (2)Из госпиталя я держал курс на передовую. (3)Непогода была страшная. (4)Вдали мигнул огонёк и тут же сгинул. (5)Скорей к людям! (6)На окраине тихой деревушки я перевёл дух.

(7)Из-за густого орешника выглядывала избушка. (8)Время придавило её к земле, затянуло крышу мхом. (9)Я тронул калитку, но она тут же упала: не было петель. (10)Пока пристраивал створку на прежнее место, из дома вышла женщина и остановилась на крыльце.

– (11)Чего надо? – недружелюбно спросила она, разглядывая меня глубоко ввалившимися глазами.

– (12)Я из госпиталя... (13)Мне бы переночевать...  

– (14)У меня ночевать не останавливаются, – глухо сказала женщина и отвела глаза в сторону, – не то место.

– (15)Солдата раненого гоните, эх вы!..

(16)Эти слова подействовали на женщину.

– (17)Ну как знаешь, – обронила она и пропустила меня в избу. (18)Женщина взяла топор и пошла на улицу. (19)Я догнал её в сенцах и сказал:

– Секундочку, мамаша! (20)Дайте я разомнусь... (21)Солдат должен помогать гражданскому населению.

– (22)Вот ведь надоедный какой...

(23)Она всё-таки отдала мне топор и возвратилась в избу.

(24)За сараем, стены которого продырявили пули и осколки, обнаружил несколько сухих яблонек да обломанную снарядом вишню. (25)Никакой живности нигде не было.

(26)Позади меня кто-то захихикал. (27)Я обернулся. (28)За плетнём стоял голенастый, как петух, парнишка в живописно залатанной рубахе.

– (29)Ты чего тут подглядываешь? – спросил я. – (30)Вот попало бы топором в котелок-то, и загремел бы к Богу в рай.

(31)В ответ на это мальчишка тут же выпалил:

– (32)Ты зачем тута на ночь встал? (33)Тута фашистиха живёт!

– (34)Постой, постой, – опешил я. (35)Как – фашистиха?

– (36)Так, фашистиха! (37)Не знаешь, так не лезь, куда не полагается. 

(38)Выражение на моём лице, видно, было такое, что мальчишка посчитал нужным пояснить.

– (39)Ейный сын с фронта смылся и в полицаи наладил. (40)Его наши стукнули во-он тама, – махнул мальчишка в поле. – (41)Айдате к нам ночевать, а? (42)У нас на полатях теплы-ынь! (43)И яблочки мочёные есть.

(44)Мне, пожалуй, надо было уйти из этого дома. (45)У того же мальчишки меня приняли бы куда лучше и ласковей. (46)Но я не мог этого сделать. (47)На душе у меня было погано. (48)Что-то давило и угнетало, и я не знал, как мне быть, о чём разговаривать с хозяйкой. (49)И всё-таки я должен был остаться здесь. (50)Почему? (51)Зачем? (52)Этого я не смог бы объяснить.

(53)На столе горела лампа. (54)Около неё, будто окаменелая, сидела хозяйка. 

– (55)Почему не спите?

(56)Хозяйка вздрогнула.

– (57)Не спится. (58)Вот у меня сынок был, – выдавила она. (59)Он покойный, а я за него казнь от людей принимаю.

(60)Видно, у хозяйки перехватило горло или сдавило сердце. (61)Она продолжила почти неслышно.

– (62)Одно дитё – свет в окошке, так в народе говорят. (63)А моё дитё мне весь свет застило. (64)Бывало, нашкодит, я его, как курица, под крылышко. (65)Школу бросил – под крыло: пить взялся – обратно туда же. (66)Всё это мне шалостями ребячьими представлялось. (67)Только уж когда он товарищей в чёрные дни спокинул, когда к чужеземцу в услужение нанялся, я очнулась и вижу – ничего-то он не любит: ни родную деревню, ни мать... (68)Ему бы, как таракану, в щель какую засунуться. (69)Да только спутал он дом родной со щелью. (70)Выковырнула я его, просила, молила, чтобы свою часть настигал. (71)Послушался вроде бы, пошёл, да не туда пошёл.

(72)Хозяйка поднесла кружку ко рту. (73)Посудина стучала о зубы.

– (74)Эх, кабы прежние годы вернуть, сызнова всё начать... – снова заговорила она, и тут до меня дошло: это она по привычке беседует сама с собой. – (75)Ох-хо-хо, война! (76)Многим она очи позакрывала, но многим и открыла... (77)Ну, спи, спи, мешаю я, а путь долог...

(78)Хозяйка ворочалась и вздыхала, а я пережидал, когда она уснёт, и пытался представить, как она провожала сына на фронт: голосила, поди, наказывала, чтобы он был не хуже людей, не позорил бы себя и родителей своих...

(По В. П. Астафьеву*)

* Виктор Петрович Астафьев (1924–2001) – советский и российский писатель, эссеист, драматург, сценарист, участник Великой Отечественной войны.

Прочитайте текст и выполните задания 23–27.

(1)Я смотрю на папу поражённая – я не понимаю: что он, шутит?

– (2)Укротительница зверей не герой?

– (3)Нет, Саша, не герой.

– (4)Ой, папа, что ты говоришь! (5)Ты вошёл бы в клетку со львами и с тиграми?

– (6)Нет. (7)Не вошёл бы.

(8)Я торжествую:

– Вот видишь! (9)А говоришь: она не герой! (10)А сам не вошёл бы! (11)Значит, боишься?

– (12)Конечно, боюсь. (13)Разве я тебе сказал, что я такой же смелый человек, как эта укротительница? (14)Таких бесстрашных людей, может быть, только одного на тысячи и найдёшь. (15)Но ведь кому нужна эта смелость? (16)Зачем укротительница три раза в день входит в клетку с хищниками? (17)Если бы она, рискуя жизнью, спасла этим кого-нибудь: безоружного человека, ребёнка, ну хоть корову – это было бы геройство! (18)А так – бросать своё мужество на ветер, на потеху ротозеев… (19)Ну подумай сама: в чём тут геройство?

– (20)Знаете что, друзья мои? – вдруг сказал папа. – (21)Если уж зашёл у нас этот разговор, то давайте поговорим о геройстве. (22)Пусть каждый из нас расскажет о каком-нибудь герое, которого он сам знал. (23)Кто первый? (24)Ты, Леночка?

(25)В пылу разговора я и не заметила, как в комнату вошла мама и слушала всё, что мы говорили. (26)Она берёт со своего столика небольшую фотографию в рамочке и подаёт её мне.

– (27)Знаешь, кто это? – спрашивает мама.

– (28)Конечно! (29)Это мой дедушка.

– (30)Да. (31)И мой отец. (32)Он был военный врач. (33)И в приказе военного командования было сказано: «Наградить Семёна Михайловича Яблонкина за самоотверженную подачу помощи раненым под сильным огнём неприятеля». (34)И так четыре раза – после четырёх сражений – награждали моего папу, твоего дедушку!

– (35)«Под сильным огнём неприятеля»? – переспрашиваю я. – (36)Это что значит?

– (37)А то, – поясняет папа, – неприятель палил из пушек, раненые падали, а дедушка твой не сидел поодаль в безопасности, не ждал, пока их принесут к нему. (38)Он был хирург и знал, что важно оказать раненому помощь как можно скорее. (39)Он лез в самый огонь, выносил раненых из боя, перевязывал их тут же, на месте… (40)Смелый был человек дедушка твой Семён Михайлович и герой: сотни жизней спас! (41)Не о себе думал – о людях…

– (42)Папа, а ты когда-нибудь видел героя?

– (43)А как же! (44)Вот три дня назад к нам в госпиталь обожжённого человека привезли. (45)Пожарного. (46)Трёх человек из горящего дома вынес. (47)И тогда вдруг оказалось, что в запертой квартире осталось двое ребят. (48)Дом уже весь пламенем охватило, вот-вот рухнет! (49)Пожарный снова полез в дом, нашёл детей. (50)Выбраться с ними было трудно: внутренняя лестница уже обвалилась – пожарный выбросил детей из окна, а внизу люди их на тюфяк подхватили. (51)А вслед за детьми и пожарный выпрыгнул. (52)Очень тяжёлые ожоги у него…

– (53)Что ж? – обращается папа ко мне. – (54)Вот тебе герой, которого я видел три дня тому назад. (55)Не герой, нет?

– (56)Герой… – соглашаюсь я тихонько. – (57)Герой, да…

(По А. Я. Бруштейн*)

* Александра Яковлевна Бруштейн (1884–1968) – советский писатель, драматург, общественный деятель.

Прочитайте текст и выполните задания 23–27.

(1)Лет девять назад, как-то раз под вечер, я и Петр Сергеич, исполняющий должность судебного следователя, поехали верхом на станцию за письмами. (2)Погода была великолепная, но на обратном пути послышались раскаты грома, и мы увидели сердитую чёрную тучу, которая шла прямо на нас. (3)Пахло дождём и скошенным сеном. (4)Мой спутник был в ударе. (5)Он смеялся и говорил всякий вздор. (6)Вот по ржи и по овсяному полю пробежала первая волна, рванул ветер, и в воздухе закружилась пыль. (7)Петр Сергеич рассмеялся и пришпорил лошадь. (8)Я, заражённая его весёлостью и представлявшая, что сейчас промо́кну до костей, тоже стала смеяться. (9)Когда мы въехали в наш двор, ветра уже не было и крупные брызги дождя стучали по траве и по крышам. (10)Петр Сергеич сам распряг лошадей и повёл их к стойлам. (11)Я стояла у порога и смотрела на косые дождевые полосы.

— (12)Вот так удар! — сказал Петр Сергеич, подходя ко мне. (13)Он стоял рядом на пороге и, тяжело дыша от быстрой езды, глядел на меня. (14)Я заметила, что он любуется мной.

— (15)Наталья Владимировна, — сказал он, — я отдал бы всё, чтобы только подольше стоять так и глядеть на вас. (16)Сегодня вы прекрасны.

(17)Глаза его глядели восторженно, лицо было бледно, на бороде и усах блестели дождевые капли, которые тоже, казалось, с любовью глядели на меня.

— (18)Я люблю вас, — сказал он, — люблю и счастлив, что вижу вас. (19)Я знаю, вы не можете быть моей женой, но ничего я не хочу, только знайте, что я люблю вас. (20)Молчите, не отвечайте, не обращайте внимания, а только знайте, что вы мне до́роги, и позвольте смотреть на вас.

(21)Я глядела на его вдохновенное лицо, слушала голос, который мешался с шумом дождя и, как очарованная, не могла шевельнуться. (22)Мне без конца хотелось глядеть на блестящие глаза и слушать его.

— (23)Вы молчите — и прекрасно! — сказал Петр Сергеич. — (24)Продолжайте молчать.

(25)Мне было хорошо. (26)Я засмеялась от удовольствия и побежала под проливным дождём к дому; Петр Сергеич тоже засмеялся и, подпрыгивая, побежал за мной. (27)Оба мы шумно, как дети, мокрые, запыхавшиеся, стуча по лестницам, влетели в комнаты. (28)Весь вечер до ужина он пел, насвистывал, шумно играл с собакой, гоняясь за нею по комнатам, так что едва не сбил с ног человека с самоваром.

(29)Ложась спать, я зажгла свечу и отворила настежь свое окно, и неопределённое чувство овладело моей душой. (30)Я вспомнила, что я свободна, здорова, знатна, богата, любима, а главное, что я знатна и богата, — знатна и богата — как это хорошо, боже мой!.. (31)Потом, пожимаясь в постели от лёгкого холода, я старалась понять, люблю ли я Петра Сергеича или нет... (32)И, не понявши ничего, уснула. (33)А когда утром увидала на своей постели дрожащие солнечные пятна и тени липовых ветвей, в моей памяти живо воскресло вчерашнее. (34)Жизнь показалась мне богатой, разнообразной, полной прелести...

(35)А потом что было? (36)А потом — ничего. (37)Зимою, когда мы жили в городе, Петр Сергеич изредка приезжал к нам. (38)И в городе Петр Сергеич иногда говорил о любви, но выходило совсем не то, что в деревне. (39)В городе мы сильнее чувствовали стену, которая была между нами: я знатна и богата, а он беден, он не дворянин даже, сын дьякона, он исполняющий должность судебного следователя, и только; оба мы — я по молодости лет, а он бог знает почему — считали эту стену очень высокой и толстой, и он, бывая у нас в городе, натянуто улыбался и критиковал высший свет. (40)Меня любили, счастье было близко и, казалось, жило со мной плечо к плечу; я жила припеваючи, не стараясь понять себя, не зная, чего я жду и чего хочу от жизни, а время шло и шло... (41)Проходили мимо меня люди со своей любовью, мелькали ясные дни и тёплые ночи, пели соловьи, пахло сеном — и всё это проходило быстро, бесследно, не ценилось и исчезало... (42)Где всё оно? (43)Умер отец, я постарела; всё что нравилось, ласкало, давало надежду — шум дождя, раскаты грома, мысли о счастье, разговоры о любви, — всё это стало одним воспоминанием, и я вижу впереди ровную, пустынную даль: на равнине ни одной живой души, а там на горизонте темно, страшно…

(По А. П. Чехову*)

* Антон Павлович Чехов (1860—1904) — русский писатель, прозаик, драматург.

Прочитайте текст и выполните задания 23–27.

(1)Фёдоров слез на глухом полустанке, где издали слышался неясный шум моря, которого из-за леса видно не было.

– (2)Как пройти к морю? – спросил он у станционного сторожа.

– (3)Вот дорога: поднимитесь лесом в горку, и все прямо... (4)Дорога приведёт.

(5)Фёдоров поправил ремешок этюдника, который резал ему плечо, и зашагал по узкой тропинке, прорезавшей густой хвойник.

– (6)Море, море... наконец-то я настоящее море увижу.

(7)И перед ним мелькали виденные им в галереях и на выставках моря: и лазурное фарфоровое море Коровина, и бурное, с мохнатыми волнами Айвазовского. (8)Всё не то. (9)В его представлении всплыло другое море, тихое, покойное, серо-зелёное, как левитановский северный день, море, которое он видел у своего учителя, когда кончал последний класс. (10)Он часами просиживал перед той картиной и думал.

– (11)Вот это настоящее море... (12)И море живёт, и лодочка рыбацкая на нем, так же, как и у нас на Оке, и хатёнки, а за ним-то силища водная... (13)Просторище! (14)И облака, как у нас на Оке, в реку глядятся.

(15)Непонятны ему, жителю севера, ни яркое море Крыма, ни ревущее у скал мохнатыми волнами море Айвазовского, ни таких бурь, ни такой лазури не видал он на своей Оке.

– (16)Как в театре, – думалось ему. – (17)А вот это настоящее, всё, как у нас под Рязанью. (18)Ежели бы к нам вместо Оки его, ох хорошо бы...

(19)Он шёл, опустив задумчиво голову, и вдруг ахнул. (20)И остановился, оцепенел, глаза раскрылись, как никогда: на всей дали и шири перед ним гладкий поднимающийся кверху, зеленовато-серый простор, живой простор, в котором плывут, купаются (именно купаются) колеблющиеся живые облака, будто небо перевернулось вверх дном, зашевелилось и легло на всём этом неоглядном просторе.

(21)Он поднял глаза: нет. (22)Вот они, облака, плывут: это похожее на безрогого быка, вот оно, серое, вверху, а плывёт и внизу в живом просторе...

– (23)Так вот оно, море!

(24)Он опустился на траву пригорка и, обессиленный, закрыл глаза.

– (25)Так вот оно, море... (26)Всё живёт в нём, и облака живут. (27)Точь-в-точь Новая Зеландия на географической карте...

(28)И этот белый гусь, такой же огромный, плыл и колебался, а шея, его длинная шея с тёмной головой то поднималась, то опускалась плавно. 

– (29)Вот это море-то... настоящее море, настоящее!

(30)И показалось ему, что лазурное море не виданного им Крыма и грозные волны Айвазовского – море ненастоящее.

(31)Три дня пробыл он в избушке у рыбаков. (32)Все три дня, когда он писал, ни разу не выглянуло солнце и облака меняли только формы, но были одноцветны. (33)Усталый, едва передвигая ноги по песчаной тропке, неудовлетворённый или просто очень усталый, он тащился на полустанок. (34)Но он не узнал его, тихого, безлюдного.  

– (35)Война с немцами¹, – объяснили ему. – (36)Только вчера объявили.

(37)Через неделю в солдатской шинели он тащился в теплушке в Воронеж, где стоял запасный полк, а через три месяца шагал по вековечным Августовским лесам² под грохот отдалённых выстрелов и взрывов.

(38)И два года пробыл в германском плену, голодал и хворал в концентрационном лагере. (39)А ещё через два увидал настоящее море в Севастополе. (40)Лазурное коровинское море, каменные скалы кругом, а вместо лодочки грозные броненосцы, то и дело сверкавшие красными флагами.

– (41)Вот оно – настоящее море, такое, как у Коровина.

(42)Увидел он и бурное море, когда страшные волны разбивались о грозные скалы.

– (43)А вот это – море Айвазовского. (44)Вот оно, море-то...

(45)И вспомнил он своё море, и всё-таки ближе сердцу было то, серо-зелёное. (46)Одноногий гусь вроде Новой Зеландии, лодочка, скошенные бурями вершины сосен...

(По В. А. Гиляровскому*)

* Владимир Алексеевич Гиляровский (1855–1935) – русский и советский писатель, поэт, публицист, краевед.

________
¹ Речь идёт о Первой мировой войне 1914–1918 гг.
² В военной истории так называют хвойные леса на северо-востоке Польши (рядом с городом Августов) и западе Белоруссии (Гродненская область).

Среди предложений 17–25 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи указательного местоимения, однокоренного слова и форм(ы) слов(а). Запишите номер(а) этого(-их) предложения(-ий).

(1)Есть в человеческом характере такая черта – с удовольствием вспоминать прошлые трудности, тобой преодолённые. (2)Это всегда приятно. (3)Пребывание в армии стало делом нашей чести, так же как для прежних молодых поколений участие в Гражданской войне, в строительстве Комсомольска и Магнитки, в покорении Арктики, а для нынешнего – в освоении целины и земель Сибири, хотя мне кажется не совсем точным сравнение мирных строек с передним краем: это всё-таки слишком разные вещи.

(4)Верно говорят, что характер моего поколения был сформирован армией военной поры. (5)Мы находились в том возрасте, когда человек особенно пригоден для окончательного оформления, если он попадает в надёжные и умелые руки. (6)Мы были подготовлены к этому ещё всем детством, всем воспитанием, всеми прекрасными традициями революции и Гражданской войны, перешедшими к нам от старших.

(7)Мы пришли в армию – наши кости ещё не окрепли, не затвердели мускулы, мы ещё росли. (8)Когда после нас осматривали новые медицинские комиссии, или, как тогда говорили, «перекомиссии», оказалось, что многие из нас прибавили в росте по нескольку сантиметров. (9)А как выросли наши души и характеры!

(10)Армия многому научила нас. (11)Это были, в свою очередь, наши университеты. (12)Одних она приобщила к технике – к танку, пушке, самолёту; других научила владеть топором, пилой и лопатой. (13)А близость к природе, к земле, на которой лежишь, по которой идёшь, которую копаешь! (14)Армия научила нас мужской дружбе – мы знали, пожалуй, только детскую. (15)Мы ушли юношами, а вернулись мужами. (16)Скольких обрели мы новых друзей и скольких из них потеряли, чтобы не забыть никогда!

(17)А разве можно забыть геройство гвардейских дивизий, железную дисциплину военных училищ или запасные полки, рвущиеся на фронт из каких-нибудь далёких тыловых лагерей. (18)Разве забудешь безмолвный Донбасс сорок третьего года, разбитые города Белоруссии и знаменитый Бобруйский котёл, где на много километров сплошным навалом, друг на друге – искорёженные немецкие танки, орудия, бронетранспортёры, машины. (19)Армейская жизнь была суровой, но сколько в ней было неожиданного тепла! (20)Я служил ещё по первому году, когда однажды к нашей землянке подошёл сержант из соседней роты и спросил: «Помкомвзвода дома?» (21)Этот вопрос потряс меня. (22)То есть как дома? (23)Дом далеко отсюда. (24)Разве здесь дом? (25)А спустя несколько месяцев я и сам говорил так.

(26)Столь же удивительным казался мне вопрос комбата к старшинам: «Покормили людей?» (27)Чего, мол, их кормить? (28)Сами поедят, только дай! (29)Или: «Первая рота покушала? (30)Вторая рота покушала?..» (31)Это слово «покушала» (не «поела») казалось нарочитым, пока я не почувствовал, что оно имеет особый оттенок – не слащаво-городской, а уважительно-деревенский: покушала. (32)Мы были очень, очень молоды. (33)Когда я смотрю на семнадцатилетних мальчиков, то думаю: «Неужели мы были такими? (34)Если на них нагрузить всё, что было на нас, да чтоб они прошли столько, сколько мы, пусть вполовину меньше, – они же не выдержат! (35)А может быть, это только кажется?..»

(36)По натуре своей мы действительно мирные люди. (37)Я никогда не встречал человека, который хотел бы сражений. (38)Но если враг нападёт на нас, мы будем воевать. (39)Это будет главным, и нам не придётся раздумывать...

(40)В жизни каждого юноши наступает момент, когда необходим качественный скачок. (41)Мы перешли в новое качество, надев красноармейские шинели. (42)Мне жаль тех людей моего поколения, кто не служил в армии рядовым. (43)Иногда, собравшись с друзьями, мы под настроение, к месту, начинаем рассказывать о своей службе, о военной поре; мы увлекаемся, перебиваем друг друга и самих себя, перескакиваем с одного на другое. (44)А те, кто не был там, тоже слушают с интересом. (45)И как это ни странно, менее других фигурируют здесь так называемые боевые эпизоды. (46)Нет, это истории скорее познавательного характера, забавные и грустные, – о себе и встреченных тобой людях, истории, ограниченные рамками времени и обстановки. (47)И едва ли не главное в них – это множество ярких деталей, подробностей, которые, если не вспоминать их, постепенно выветриваются из нашей памяти, заменяясь другими.

(По К. Я. Ваншенкину*) 

* Константин Яковлевич Ваншенкин (1925–2012) – советский и российский писатель и поэт.

Среди предложений 12-18 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи форм(-ы) слов(-а). Запишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).

(1)Наш взвод форсировал по мелководью речку Вислоку, выбил из старинной панской усадьбы фашистов и закрепился на задах её, за старым запущенным парком. (2)Здесь мы сначала выкопали щели, ячейки для пулемётов, затем соединили их вместе — и получилась траншея. (3)По ту и другую сторону головной аллеи парка, обсаженной серебристыми тополями вперемежку с ясенями и ореховыми деревьями, стояли всевозможные боги и богини из белого гипса и мрамора. (4)В усадьбе мы обжились и начали искать занятия. (5)И нашли их. (6)Пожилой связист, мой напарник, чинил в конюшне хомуты и сбрую. (7) Бронебойщик стеклил окна в пристройке. (8)А младший лейтенант, наш взводный, вечерами играл на рояле в панском доме непонятную музыку. (9)«Рахманинова играл», – сказал нам один узбек из пополнения. 

(10)Пополнение это, разное по годам и боевым качествам, прибыло спустя неделю после нашего житья в панской усадьбе, и мы поняли: райские эти кущи скоро придётся покидать, наступать надо будет. (11)Между тем немец тоже не дремал и подтягивал резервы, потому что обстрел переднего края всё усиливался, и многие деревья, да и панский дом были уже повреждены снарядами и минами.

(12)При обстреле усадьбы пострадали не только дом и деревья, но и боги с богинями. (13)Особенно досталось одной богине. (14)Она стояла в углублении парка, над каменной беседкой, увитой плющом. (15)Богиня уже вся была издолблена осколками и казалась раненной в живое тело.

(16)Узбек, прибывший с пополнением, по фамилии Абдрашитов, в свободное от дежурства время всё ходил по аллее, всё смотрел на богов и богинь. (17)Глаза его, и без того задумчивые, покрывались мглистою тоской. (18)Особенно подолгу тосковал он у той богини, что казалась раненой, и глядел, глядел на неё, Венерой называл, женщиной любви и радости именовал и читал стихи какие-то на русском и узбекском языках.

(19)По окопам прошёл слух, будто Абдрашитов принялся ремонтировать скульптуру. (20)Ходили удостовериться – правда, ползает на карачках Абдрашитов, собирает гипсовые осколки, очищает их от грязи носовым платком и на столике в беседке подбирает один к одному. (21) Удивились солдаты и примолкли.

(22)Три дня мы не видели Абдрашитова. (23)Стреляли в эти дни фашисты много, тревожно было на передовой — ждали контратаки немцев, готовившихся прогнать нас обратно за речку Вислоку и очистить плацдарм. (24)Часто рвалась связь, и работы у нас было невпроворот. (25)По заведённому порядку, если связь рвалась, мы, связисты с передовой, должны были исправлять её под огнём.

(26)Бегая по нитке связи, я не раз замечал копающегося в парке Абдрашитова. (27)Маленький, с неумело обёрнутыми обмотками, он весь уж был в глине и гипсе, исхудал и почернел совсем и на моё бойкое «Салям алейкум!», тихо и виновато улыбаясь, отвечал: «Здравствуйте!» (28)Потом к Абдрашитову присоединился хромой поляк в мятой шляпе, из-под которой выбивались седые волосы. (29)Он был с серыми запавшими щеками и тоже с высоко закрученными обмотками. (30)Ходил поляк, опираясь на суковатую ореховую палку, и что-то громко и сердито говорил Абдрашитову, тыкая этой палкой в нагих подбитых богинь. (31) Раненую богиню Абдрашитов и поляк починили. (32)Замазали раны на ней нечистым гипсом.

(33)В дождливое утро ударили наши орудия, началась артподготовка, закачалась земля под ногами, посыпались последние плоды с деревьев в парке, и лист закружило вверху. (34)Командир взвода приказал мне сматывать связь и следовать в атаку. (35)Я как бежал с катушкой на шее, так и споткнулся, и мысли оборвались: богиня Венера стояла без головы, и руки у неё были оторваны, а возле забросанного землёй фонтана лежали Абдрашитов и поляк, засыпанные белыми осколками и пылью гипса. (36) Оба они были убиты. (37)Лежало на боку ведёрко, и вывалилось из него серое тесто гипса, валялась отбитая голова богини. (38)Стояла изувеченная, обезображенная богиня Венера. (39)А у ног её лежали два человека, пытавшихся исцелить побитую красоту.

(По В. П. Астафьеву*)

* Виктор Петрович Астафьев (1924-2001) - советский и российский писатель, драматург, эссеист.

Среди предложений 33-39 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи форм(-ы) слов(-а). Запишите номер(-а) этого(-их) предложения(-ий).

(1)Наш взвод форсировал по мелководью речку Вислоку, выбил из старинной панской усадьбы фашистов и закрепился на задах её, за старым запущенным парком. (2)Здесь мы сначала выкопали щели, ячейки для пулемётов, затем соединили их вместе — и получилась траншея. (3)По ту и другую сторону головной аллеи парка, обсаженной серебристыми тополями вперемежку с ясенями и ореховыми деревьями, стояли всевозможные боги и богини из белого гипса и мрамора. (4)В усадьбе мы обжились и начали искать занятия. (5)И нашли их. (6)Пожилой связист, мой напарник, чинил в конюшне хомуты и сбрую. (7) Бронебойщик стеклил окна в пристройке. (8)А младший лейтенант, наш взводный, вечерами играл на рояле в панском доме непонятную музыку. (9)«Рахманинова играл», – сказал нам один узбек из пополнения. 

(10)Пополнение это, разное по годам и боевым качествам, прибыло спустя неделю после нашего житья в панской усадьбе, и мы поняли: райские эти кущи скоро придётся покидать, наступать надо будет. (11)Между тем немец тоже не дремал и подтягивал резервы, потому что обстрел переднего края всё усиливался, и многие деревья, да и панский дом были уже повреждены снарядами и минами.

(12)При обстреле усадьбы пострадали не только дом и деревья, но и боги с богинями. (13)Особенно досталось одной богине. (14)Она стояла в углублении парка, над каменной беседкой, увитой плющом. (15)Богиня уже вся была издолблена осколками и казалась раненной в живое тело.

(16)Узбек, прибывший с пополнением, по фамилии Абдрашитов, в свободное от дежурства время всё ходил по аллее, всё смотрел на богов и богинь. (17)Глаза его, и без того задумчивые, покрывались мглистою тоской. (18)Особенно подолгу тосковал он у той богини, что казалась раненой, и глядел, глядел на неё, Венерой называл, женщиной любви и радости именовал и читал стихи какие-то на русском и узбекском языках.

(19)По окопам прошёл слух, будто Абдрашитов принялся ремонтировать скульптуру. (20)Ходили удостовериться – правда, ползает на карачках Абдрашитов, собирает гипсовые осколки, очищает их от грязи носовым платком и на столике в беседке подбирает один к одному. (21) Удивились солдаты и примолкли.

(22)Три дня мы не видели Абдрашитова. (23)Стреляли в эти дни фашисты много, тревожно было на передовой — ждали контратаки немцев, готовившихся прогнать нас обратно за речку Вислоку и очистить плацдарм. (24)Часто рвалась связь, и работы у нас было невпроворот. (25)По заведённому порядку, если связь рвалась, мы, связисты с передовой, должны были исправлять её под огнём.

(26)Бегая по нитке связи, я не раз замечал копающегося в парке Абдрашитова. (27)Маленький, с неумело обёрнутыми обмотками, он весь уж был в глине и гипсе, исхудал и почернел совсем и на моё бойкое «Салям алейкум!», тихо и виновато улыбаясь, отвечал: «Здравствуйте!» (28)Потом к Абдрашитову присоединился хромой поляк в мятой шляпе, из-под которой выбивались седые волосы. (29)Он был с серыми запавшими щеками и тоже с высоко закрученными обмотками. (30)Ходил поляк, опираясь на суковатую ореховую палку, и что-то громко и сердито говорил Абдрашитову, тыкая этой палкой в нагих подбитых богинь. (31) Раненую богиню Абдрашитов и поляк починили. (32)Замазали раны на ней нечистым гипсом.

(33)В дождливое утро ударили наши орудия, началась артподготовка, закачалась земля под ногами, посыпались последние плоды с деревьев в парке, и лист закружило вверху. (34)Командир взвода приказал мне сматывать связь и следовать в атаку. (35)Я как бежал с катушкой на шее, так и споткнулся, и мысли оборвались: богиня Венера стояла без головы, и руки у неё были оторваны, а возле забросанного землёй фонтана лежали Абдрашитов и поляк, засыпанные белыми осколками и пылью гипса. (36) Оба они были убиты. (37)Лежало на боку ведёрко, и вывалилось из него серое тесто гипса, валялась отбитая голова богини. (38)Стояла изувеченная, обезображенная богиня Венера. (39)А у ног её лежали два человека, пытавшихся исцелить побитую красоту.

(По В. П. Астафьеву*)

* Виктор Петрович Астафьев (1924-2001) - советский и российский писатель, драматург, эссеист.

Среди предложений 1-11 найдите такое(-ие), которое(-ые) связано(-ы) с предыдущим при помощи личного местоимения. Запишите номер(а) этого(-их) предложения(-ий). 

(1)Но вот недавно коллекционер старых вещей, Иван Александрович Фоминых, случайно в разговоре припомнил металлическую решеточку, которую носили на ручных часах, и меня жаром обдало. (2)От чего? (3)Да от счастья: сразу вспомнились отцовские часы с этой решеткой. (4)Нет, конечно, что-то было связано с этим счастливое, дорогое.

(5)Я увидел большую отцовскую руку в рыжих волосиках, я брал ее и смотрел, как там за решеткой, тикая, бежала секундная стрелка. (6)Часы были переделаны из карманных на ручные. (7)Стекло на них большое, и его защищали стальной решеточкой. (8)Но было что-то еще, связанное с часами, с этой решеточкой. (9)Куда-то мы шли, шагая с ним по шпалам. (10)Шли долго, далеко, и что-то с нами приключилось дорогой... (11)Траченный временем, но все же выплыл этот прекрасный день из тьмы...

(12)"Для этого я и собираю старые вещи, - сказал мне Иван Александрович Фоминых. - (13)Люди вдруг что-то вспоминают. (14)Запах или цвет. (15)Что-то открывается, и человек на несколько минут возвращается в детство. (16)Рыбалка, допустим, мать, дядя - мало ли что, и получается прилив радости. (17)Обязательно хорошо, потому что и в печали той, детской, есть потребность. (18)Прикоснуться к ней приятно".

(19)У него собрано обширное хозяйство старых механизмов, пишущих машинок всех марок, мотоциклы, граммофоны, первые счетные машины. (20)Он постоянно устраивает выставки во Дворцах культуры, в клубах: "Комната учительницы до революции", "Мастерская механика начала века". (21)На острове Голодай в старом доме у него есть квартирка, которая, в сущности, представляет музей быта. (22)Две ее комнатки, кухня и передняя - все набито старыми вещами. (23)При входе висят на вешалке картузы, цилиндры, стоят старинные сапоги, на стенах кружки для пожертвований, первой модели электросчетчик, и далее уже не счесть, не пересказать. (24)Тут и альбомы, и копилки, и подсвечник, сделанный из турецких пуль, старые дореволюционные пеналы, поварешки. (25)Электрическая лампочка - у нее на самой макушке острый стеклянный носик. (26)Картонка - круглая, большая коробка, в ней хранили женские шляпки:

Дама сдавала багаж:

Диван, чемодан, саквояж,

Картину, корзину, картонку...

(27)На носу у дамы было пенсне со шнурочком. (28)Что-то узнаешь, чему-то удивляешься, а иногда такие радостные встречи происходят, как будто самых близких друзей увидел, которых и живыми-то не числил. (29)Они толпятся, напоминают о себе, позабытые знакомцы, спутники детских игр, друзья дома, друзья твоих родителей...

(30)Целое сборище ножей для разрезания книг: металлические, деревянные, костяные. (31)Сейчас все книги выпускают с разрезанными страницами, а тогда многие книги были как бы закрыты. (32)В самый разгар повествования страницу перевернуть было невозможно, ее надо было разрезать, и это нетерпение, треск разрезаемой бумаги составляли цепь перерывов сладостных и досадных, которые входили в работу чтения. (33)Книга проверялась: неразрезанные страницы свидетельствовали о скуке, о книге никчемной, а может, непонятой.

(34)Я чуть не вскрикнул, увидев коллекцию переводных картинок, тех самых, которые я выменивал, добывал... (35)Эта квартира набита воспоминаниями. (36)Фоминых собирает их и хранит в виде старых вещей, которые он добывает по разработанной им системе. (37)Вызнает про дома, предназначенные на капитальный ремонт. (38)Людей расселяют, и они наконец решаются расстаться со старыми вещами. (39)Большинство даже пользуется случаем избавиться от барахла. (40)Для Фоминых это барахло - сокровища. (41)Он знакомится на улицах с бабками, оставляет им свой телефон: может, захотят что отдать. (42)"Не выбрасывайте, не уничтожайте старое, - твердит он, - старое не значит ненужное, не значит бессмысленное, лишнее".

(По Д. А. Гранину*)

* Даниил Александрович Гранин (род. в 1919 г.) - советский и российский писатель, ки­носценарист, общественный деятель.